Человечество стояло на пороге страшной войны, и ядерный взрыв свершился быстрее, чем кто-либо мог предположить. В считанные минуты мир изменился навсегда - до тех пор, пока смертельная тишина не разорвала мгновенное безумие.

Всего одни сутки из жизни редакции нью-йоркской газеты «Нью-Йорк Сан». Редактор Хенри Хэкет оказывается в отчаянной гонке со временем: ему нужно в считаные часы добыть достоверные факты о жестоком убийстве. Но на пути стоит главный редактор Элисия Кларк, которая уже готовит к печати сенсационный материал для первой полосы. Эта статья грозит возложить вину за преступление на двух совершенно невиновных юношей, и у Хэчета почти не осталось времени, чтобы предотвратить роковую ошибку.

Клаус Кински был невероятен: он одновременно пугал и притягивал. По жизни он шагал, оставляя за спиной жертв своей необузданности - женщин, мужчин, детей. Ему было безразлично, кого совращать. Гениальный актер, космополит, горбун, великий «казанова», пьяница и наркоман, он выглядел как старообразный монстр с лучистыми глазами ребенка на изможденном лице. Единственным режиссером, который сумел одолеть своенравную природу Кински и кому тот сам предложил сотрудничество (редчайший случай для этого «священного чудовища», ведь он ответил отказом Феллини, Куросаве и Копполе), стал Вернер Херцог. После смерти актера Херцог снял документальный фильм «Мой любимый враг - Клаус Кински». Великий актер наверняка оценил бы точность и остроумие своего ненавистного друга, ведь он сам состоял из этих раздирающих его несовпадений, полярных точек существования - высоты и бездны, разрушительного зла и гармонии, покоя и первобытного хаоса, часто путая их и меняя смыслами.

Кэйбл Хог - человек, которого преследует полоса неудач. Двое его приятелей решают избавиться от него и бросают посреди пустыни, не оставив ни капли воды. Однако этот предприимчивый малый не сдаётся: он находит источник и устраивает платный оазис. За право напиться он требует с каждого посетителя пять центов. Первым, кто осмелился подойти, оказался грубиян, и Хог без колебаний убил его. А вот следующим гостем стал святой отец.